По кромке урагана Ирма – под парусом. Шторм

По кромке урагана Ирма – под парусом. День 12. Шторм и прибытие в Колумбию

Двигатель закашлял

С утра болтало в штилях, до Картахены осталось 40 миль. Если тенденция сохранится, не дойти нам до берега к сумеркам. А так уже хочется прибыть, отмыться от соли, испить чаю из неподвижной посуды.

В ожидании прогнозного сильного ветра Андрюха решил пока не моторить, а подождать, что придет, и там уж действовать по обстановке. Крепкий ветер лучше встречать вдали от берега.

Н о к обеду мы-таки уговорили его завестись. Нас трое, а он, капитан, один.

К ак тут выстоишь? И плавучий домик, наконец, пришел в движение, отличное от переваливания с борта на борт.

В какой-то момент двигатель пыхнул, вздохнул и затих, и кэпу пришлось лезть в трюм погреться. Поменял фильтры, продул, все, что надо, и через час мотор снова был в строю.

З а этот час впереди слева нарисовалась огромная страшная тьма, в которой мы при полном безветрии явно сейчас окажемся. Генуя давно свернута, и это есть хорошо.

— Может, нам грот зарифить? —...Говорят, если при взгляде на небо вам пришла мысль зарифить паруса, значит вы уже опоздали.....

Шторм местного значения

В мановение ока воздух всколыхнулся, небо ухнуло звериной тоскою, и на нас обрушилась стихия.

Я хту тут же положило под углом 45 градусов, высокий борт черпанул воду.

— Бросай грот! – громко приказал капитан, стараясь удерживать лодку против ветра.

— Я боюсь! – воплю я и подскоками ползу к грот-мачте.

Л ожусь на мачту слева, обняв ее, как родную, высвобождая с утки и лебедки гротофал.

По корме красиво летают легкие ведра. Привязанные, они похожи на воздушных змеев, которых пытается усмирить Настя.

— На колени! – и Настя послушно прижимается к палубе.

Небо слилось с морем да еще и сверкает!

Ладунька в рубке – за главную. По приказу капитана она убирает в духовку ноутбуки и айпад, включает ходовые огни и подкладывает полотенце под протекающее окно.

Устойчивые 40 узлов ветра, ливень, и нос зарывается в волны. Грот протестует против сворачивания и пытается взвиться в свинцово-серую высь.

В олны перелетают через нос, злые стрелы дождя впиваются в тело.

— Настя, штурвал! – и капитан, передав штурвал юнге, бросается к мачте мне помогать.

С тягиваем парус вниз, Андрей приматывает его к гику веревкой.

— Набей фал! — это уже мне.

Я по-прежнему лежу животом на мачте, выполняя все манипуляции. Рывок, еще рывок, натянуть, задать, отползти в кокпит. Ууух, волна... Бррр, — хорошо! Не жарко. С волос текут соленые струи.

Уходя на дно за кормой, наша миска для разделки рыбы подмигнула малиновым.

Н астька не успела ее поймать, зато получила обильный душ водой из контура системы охлаждения (выхлопной водой, по-простому).

Е е усилиями все ведра целы и теперь весело перекатываются внутри рубки.

Лопнувший по швам и молниям тент больно хлещет по рукам (да что там, и по мордАм), пока мы пытаемся привязать его разметавшиеся полы.

— Лада, глуши двигатель! – и маленькая юнга деловито нажимает кнопку, поворачивает ключ и переключает аккумулятор.

Кэп пару раз увидел на порыве 48 и 50 узлов.

— До 10 баллов, однако...

Благо, берег по прямой не ближе 20 миль, можно дрейфовать в любую сторону. Под голым рангоутом и разорванным тентом нас относит назад со скоростью 2 узла.

Час спустя

Мы сидим на полу в кокпите, прижав колени к подбородку, и стучим зубами от холода. Нам почему-то очень весело.

К апли больно стучат по лицу, коленям уже все равно.

В олны продолжают хлестать через крышу, но ветер понемногу стихает.

— Ну когда это уже закончится? – Лада, разобравшись с делами внутри лодки, высунула носик в кокпит и начинает причитать. – У меня тут все летит, а в кормовой вообще все упало, и по полу катается.

— Ну ничего, солнышко, это же шторм.

С коро все соберем. Зато ты вон сколько важной работы сделала!

И Ладунька, забыв от лишениях, начинает перечислять, сколько папиных поручений она выполнила во время шторма и как этим помогла.

Д вухчасовое буйство стихии мы оценили в 8-9 баллов, на порывах – все 10 (до 50 узлов ветра).

Ш торм принес первую за 6 месяцев прохладу, Настя даже тельняшку надела..

Прибыли

П о довольно ровной серой воде Леди Мэри спокойно подошла к Колумбийскому берегу и вдоль зеленых холмов направилась к блистающему на закате стеклярусу небоскребов.

В природную, укрытую островами, бухту славного южно-американского города можно попасть по двум нешироким проливам.

Н а входе в ближний пролив глубина меньше двух метров, если мы вдруг не сможем там втиснуться, придется делать 12-мильный крюк вокруг острова до большого пролива, тогда не успеем до темноты.

П рямо в проливе нас с музычкой в бреющем полете обгоняет моторная яхта.

У длинной набережной под сенью небоскребов вытянулся чуть ли не весь военный флот Колумбии – 8 серых военных кораблей и две черные подлодки. Слева торчит остов затопленного судна. Гигантские подъемные краны порта неутомимо тягают контейнеры – пришел разгружаться огромный контейнеровоз.

Бухта битком набита яхтами.

Я корь забирает со второго раза.

В ыкладываем 50 метров цепи на 12 метрах глубины. – Говорят, здесь часто налетают шквалы, а грунт не везде исправно держит.

Фуух. Дошли..

О гни небоскребов поблескивают в мутной воде бухты. Красиво маячат подсвеченные купола старого города.

З дравствуй, город-крепость, город-герой, из-за которого Южная Америка не говорит по-английски.

(Об этом – в следующем посте)....

Праздничный чай в честь прибытия, душ с мылом тройной порцией воды (5 литров вместо полутора), смена постелей... – и мы дружно заваливаемся спать.

Спасибо пролетевшему шторму за единственную нежаркую ночь. Спали, как убитые.