По кромке урагана Ирма – под парусом. Шторм

По кромке урагана Ирма – под парусом. День 12. Шторм и прибытие в Колумбию Двигатель закашлял С утра болтало в штилях, до Картахены осталось 40 миль. Если тенденция сохранится, не дойти нам до берега к сумеркам. А так уже хочется прибыть, отмыться от соли, испить чаю из неподвижной посуды. В ожидании прогнозного сильного ветра Андрюха решил пока не моторить, а подождать, что придет, и там уж действовать по обстановке. Крепкий ветер лучше встречать вдали от берега. Н о к обеду мы-таки уговорили его завестись. Нас трое, а он, капитан, один. К ак тут выстоишь? И плавучий домик, наконец, пришел в движение, отличное от переваливания с борта на борт. В какой-то момент двигатель пыхнул, вздохнул и затих, и кэпу пришлось лезть в трюм погреться. Поменял фильтры, продул, все, что надо, и через час мотор снова был в строю. З а этот час впереди слева нарисовалась огромная страшная тьма, в которой мы при полном безветрии явно сейчас окажемся. Генуя давно свернута, и это есть хорошо. — Может, нам грот зарифить? — ...Говорят, если при взгляде на небо вам пришла мысль зарифить паруса, значит вы уже опоздали.... . Шторм местного значения В мановение ока воздух всколыхнулся, небо ухнуло звериной тоскою, и на нас обрушилась стихия. Я хту тут же положило под углом 45 градусов, высокий борт черпанул воду. — Бросай грот! – громко приказал капитан, стараясь удерживать лодку против ветра. — Я боюсь! – воплю я и подскоками ползу к грот-мачте. Л ожусь на мачту слева, обняв ее, как родную, высвобождая с утки и лебедки гротофал. По корме красиво летают легкие ведра. Привязанные, они похожи на воздушных змеев, которых пытается усмирить Настя. — На колени! – и Настя послушно прижимается к палубе. Небо слилось с морем да еще и сверкает! Ладунька в рубке – за главную. По приказу капитана она убирает в духовку ноутбуки и айпад, включает ходовые огни и подкладывает полотенце под протекающее окно. Устойчивые 40 узлов ветра, ливень, и нос зарывается в волны. Грот протестует против сворачивания и пытается взвиться в свинцово-серую высь. В олны перелетают через нос, злые стрелы дождя впиваются в тело. — Настя, штурвал! – и капитан, передав штурвал юнге, бросается к мачте мне помогать. С тягиваем парус вниз, Андрей приматывает его к гику веревкой. — Набей фал! — это уже мне. Я по-прежнему лежу животом на мачте, выполняя все манипуляции. Рывок, еще рывок, натянуть, задать, отползти в кокпит. Ууух, волна... Бррр, — хорошо! Не жарко. С волос текут соленые струи. Уходя на дно за кормой, наша миска для разделки рыбы подмигнула малиновым. Н астька не успела ее поймать, зато получила обильный душ водой из контура системы охлаждения (выхлопной водой, по-простому). Е е усилиями все ведра целы и теперь весело перекатываются внутри рубки. Лопнувший по швам и молниям тент больно хлещет по рукам (да что там, и по мордАм), пока мы пытаемся привязать его разметавшиеся полы. — Лада, глуши двигатель! – и маленькая юнга деловито нажимает кнопку, поворачивает ключ и переключает аккумулятор. Кэп пару раз увидел на порыве 48 и 50 узлов. — До 10 баллов, однако... Благо, берег по прямой не ближе 20 миль, можно дрейфовать в любую сторону. Под голым рангоутом и разорванным тентом нас относит назад со скоростью 2 узла. Час спустя Мы сидим на полу в кокпите, прижав колени к подбородку, и стучим зубами от холода. Нам почему-то очень весело. К апли больно стучат по лицу, коленям уже все равно. В олны продолжают хлестать через крышу, но ветер понемногу стихает. — Ну когда это уже закончится? – Лада, разобравшись с делами внутри лодки, высунула носик в кокпит и начинает причитать. – У меня тут все летит, а в кормовой вообще все упало, и по полу катается. — Ну ничего, солнышко, это же шторм. С коро все соберем. Зато ты вон сколько важной работы сделала! И Ладунька, забыв от лишениях, начинает перечислять, сколько папиных поручений она выполнила во время шторма и как этим помогла. Д вухчасовое буйство стихии мы оценили в 8-9 баллов, на порывах – все 10 (до 50 узлов ветра). Ш торм принес первую за 6 месяцев прохладу, Настя даже тельняшку надела. . Прибыли П о довольно ровной серой воде Леди Мэри спокойно подошла к Колумбийскому берегу и вдоль зеленых холмов направилась к блистающему на закате стеклярусу небоскребов. В природную, укрытую островами, бухту славного южно-американского города можно попасть по двум нешироким проливам. Н а входе в ближний пролив глубина меньше двух метров, если мы вдруг не сможем там втиснуться, придется делать 12-мильный крюк вокруг острова до большого пролива, тогда не успеем до темноты. П рямо в проливе нас с музычкой в бреющем полете обгоняет моторная яхта. У длинной набережной под сенью небоскребов вытянулся чуть ли не весь военный флот Колумбии – 8 серых военных кораблей и две черные подлодки. Слева торчит остов затопленного судна. Гигантские подъемные краны порта неутомимо тягают контейнеры – пришел разгружаться огромный контейнеровоз. Бухта битком набита яхтами. Я корь забирает со второго раза. В ыкладываем 50 метров цепи на 12 метрах глубины. – Говорят, здесь часто налетают шквалы, а грунт не везде исправно держит. Фуух. Дошли. . О гни небоскребов поблескивают в мутной воде бухты. Красиво маячат подсвеченные купола старого города. З дравствуй, город-крепость, город-герой, из-за которого Южная Америка не говорит по-английски. (Об этом – в следующем посте) . ... Праздничный чай в честь прибытия, душ с мылом тройной порцией воды (5 литров вместо полутора ), смена постелей... – и мы дружно заваливаемся спать. Спасибо пролетевшему шторму за единственную нежаркую ночь. Спали, как убитые.